mary_spiri (mary_spiri) wrote,
mary_spiri
mary_spiri

Записки бродячего ученого: глава 17

Длинная рука Москвы в Японии

Случилось это все в конце нашего пребывания в Японии, меньше, чем за год до отъезда. Hачалось все со звонка, незнакомый женский голос, представилась Надей, и сказала: "Вы наверно помните Олю Горячеву, доктора из Москвы, я с ней очень дружила, вместе медицинский институт заканчивали. Скоро будет годовщина ее смерти, может быть мы можем встретиться и помянуть ее?" Олю я вспоминала постоянно, она мне была не только подруга, но и благодетельница, жила по соседству с нами в Москве, и когда у Нины случался очередной приступ астмы, она приходила помочь, выписать лекарство, сделать укол, просто побыть со мной. Иногда чуть не пару раз в неделю приходила, отвечала на все мои звонки. Была она красивая, легкая и изящная, всегда чуть ироничная, спокойная, доктор по призванию, из докторской семьи. Оля очень дружила с моей Натальей, собственно, они друг друга знали дольше, чем меня. Обе были певуньи, и дуэт их славился на весь Мед. А дальше случилась беда: у Оли нашли неоперабельный рак, и она два года боролась, чтобы подольше побыть с маленьким сыном. А потом ушла, перед тем попросив побольше молиться за нее в Японии, ей хотелось верить в карму, в вечный круг, снова родиться, чтобы может подольше прожить. В общем, услышав Олино имя по телефону, я тут же решила, что надо помянуть Олю, хотя мне казалось, что годовщина была в другое время. Я предложила встретиться в городе, но Надя сказала, что у нее маленькие дети-близнецы, в городе неудобно, может они лучше придут ко мне в гости. Я конечно согласилась, и они пришли: Надя, трое маленьких детишек, и обаятельный муж Вова. И скоро стало ясно, что визит у них скорее официальный. Вова мне объяснил, что работает в русском посольстве, в общем: "ну ты сама понимаешь кем". И что им, а они представляют собой не иначе как Родину-мать, требуется мое содействие, как несомненно человека патриотического. И как человека, у которого в Москве живет много родственников, ну, мы же знаем, где и сколько. И вообще, они в меня верят, и надеются, что я и своих друзей привлеку им на помощь. И все это так мило, под водочку, под проникновенный тост про Олю. Я ощетинилась, и мне тут же было сказано, что ничего такого делать не нужно, все, что им, т.е. ему, Вове, надо, это знать, чем занимается мой институт Рикен. Типа держать руку на пульсе научно-технической мысли Японии, вдруг чего в России пригодится. Тут я вспомнила юность, 57 школу, и принялась ваньку валять. Главное, ни от чего не отказываться, ни на что ни соглашаться, и просить новых и новых разъяснений, по принципу: "я такая дурочка, вы сами не захотите со мной связываться". Так себя вела с районными комиссиями наша чудесная директриса Нина Евгеньевна, и очень успешно. В конце концов мы договорились, что я снабжу Вову Рикеновскими буклетами. Рикен ежегодно в открытом доступе публиковал сборник работ по всем отделам. Oбычно эти исследования были давно опубликованы где-то в периодике, а Рикен их перепечатывал через годик в своей толстой книжке. Эти толстые книжки на английском и японском горой валялись в лобби, куда с улицы мог зайти всякий без пропуска, и взять пачку, сколько унесет. Я собственно сначала попыталась Вову сподвигнуть самому туда пойти и взять, сколько надо. Но он настоятельно попросил меня ему принести, и желательно по-японски, за переводы с японского ему больше заплатят. Ладно, такую туфту я вполне могла сделать для блага российского Вовы, приволокла ему килограммов 10, а то и больше. Естественно, после первой встречи, от последующих я старательно уклонялась, да и вообще занята была, ребенок, то да се... Кстати Наталья сказала мне, что Надя действительно с ними на курсе училась, но ни с Олей, ни с ней никогда не общалась. И Наталья никому моих координат и телефона в Токио не давала, Надю вообще после окончания не видела, не слышала, не знала, что она в Токио. Так что подходец ко мне эти добры-молодцы сами сочинили, и очень ловко, а я клюнула, как карась. Однако же совсем уклониться от Вовы мне так и не удалось. Он знал, где я живу, и в один прекрасный майский день просто ждал меня вечером у дома. Сказал, что очень спешит, заскочил на минутку, принес мне подарок. Я его домой не звала, на улице поговорили, я сообщила ему, что через месяц уезжаю из Японии в Америку. Он спросил куда, я ответила, что пока точно еще не решила, предложений много (неправда). "Ну ладно, - сказал он, - мы тебя в Америке найдем" - "Ну вперед и с песней, - подумала я, - искать Смита в Америке занятие неблагодарное..." И тут Вова мне преподнес подарок: сумочку от Гуччи. Заговорщицки подмигнул, и сказал: "Ты только представь себе, сколько она стоит, видишь, как ты нам помогла..." Поцеловал в щечку на лету (знал, что я иначе отскочу), и умчался, оставив меня при этой Гуччи, которая на самом деле скорее всего была сделана в каком-нибудь Гонконге на их “Малой Арнаутской улице”. Однако же Гуччи прослужила мне много лет в Америке, развалилась только недавно, и вообще была до чертиков удобна, хотя красная цена ей была долларов 30. Впрочем, Рикеновские буклеты и публикации стоили наверняка еще меньше (и то за счет хорошей бумаги, на которой они были напечатаны). Так что я думаю, что учитывая сумочку и принесенную Вовой на первую встречу бутылку хорошей водки, я осталась в плюсе. A в минусе осталась Россия, которая в очередной раз выбросила некоторое количество денег на распил. Сумочку я себе оставила по следующей логике: в какой-то момент я дала слабину и согласилась на сотрудничество, в основном, чтобы отделаться. Я сама добровольно приволокла Вове эти никому не нужные буклеты. В нашей с ним беседе победа несомненно осталась за ним, ибо я здорово испорченa совком, и склонна к компромиссам. На самом же деле можно было и просто выставить Вову с Надей из дома, вместе с их грудничками-близняшками и старшей дочкой. Можно было сказать им много ласковых насчет использования Олиного имени. Но ничего этого я не сделала, только друзей своих предупредила об обаятельных Вове и Наде из посольства. Несмотря на то, что мне удалось минимизировать вред и предупредить пролиферацию, меня, грубо говоря, попользовали. Об этом неплохо было иметь при себе напоминание, как Табаки: “нам, шакалам, ни к лицу привередничать...” Нынче, если бы что-то подобное приключилось со мной в Штатах, я бы в ФБР позвонила.

Были и другие разведчики среди русских в Японии, гораздо менее очевидные, чем Вова с Надей. Был момент, когда мне надо было подзаработать денег в добавление к зарплате в институте, и я, взяв отпуск на работе на месяц, взялась обучать русскому языку японских таможенников в государственной языковой школе, вести месячный интенсивный курс. Школа была забавная: таможенников привозили издалека, с Хоккайдо, из северных портов, где они должны были инспектировать русские суда. Ребята были молодые, из глубинки, в Токио многие из них до тех пор никогда не были, и ужасно радовались такой возможности. Поэтому половина из них к обучению относились шаляй-валяй. А вторая половина пахали как лошади, а язык русский японцам труден, русские согласные звуки, а особенно их сочетания, японцам почти не поддаются. Нас было трое преподавателей, один, по имени Вадим, должен был жить с таможенниками в одной общаге, чтобы обеспечить им полное погружение в языковую среду. Он заодно их еще и спаивал, что еще больше мешало им заниматься. Но зато к Вадиму можно было отправлять все вопросы о русском мате. У многих таможенников были при себе тетрадочки с наиболее употребляемыми русскими словами и фразами, конечно, употребляемыми по их линии работы. И чего только там не было. Мы с Леной более-менее справлялись со всякими кавторангами и старпомами, но большую часть мата не могли не только перевести, а даже и не представляли себе, что так можно загнуть. Вот тут-то нас спасал Вадим. Странный был он человек, лет около 40, о себе ничего не рассказывал, где жил - тоже. Японский он знал в совершенстве, обожал японскую пищу, особенно гнилые бобы-натто. Мне кажется, что это был простой русский Зорге, жил себе тихо в Токио, вербовал сеть агентов, а тут пустили козла в огород. Ибо лучшего места для того, чтобы подружиться и завербовать, просто придумать было нельзя. Ведь он был официальный преподаватель государственной школы, значит, по определению, провереный и свой гайдзин. Видно было, что Вадим был вовсе не прост, уж больно хорошо он умел не возбуждать никаких подозрений, и быть своим в доску в любых кругах. К счастью, его совершенно не интересовали другие русские в Японии.

Предыдущие посты:
глава 1 http://mary-spiri.livejournal.com/65732.html
Фотографии http://mary-spiri.livejournal.com/65970.html
глава 2 http://mary-spiri.livejournal.com/66110.html
глава 3.1 http://mary-spiri.livejournal.com/66321.html
глава 3.2 http://mary-spiri.livejournal.com/66718.html
глава 4 http://mary-spiri.livejournal.com/66930.html
глава 5 http://mary-spiri.livejournal.com/67296.html
глава 6 http://mary-spiri.livejournal.com/67484.html
глава 7.1 http://mary-spiri.livejournal.com/67797.html
глава 7.2 http://mary-spiri.livejournal.com/67957.html
глава 8 http://mary-spiri.livejournal.com/68143.html
глава 9 http://mary-spiri.livejournal.com/68410.html
глава 10 http://mary-spiri.livejournal.com/68729.html
глава 11 http://mary-spiri.livejournal.com/68901.html
глава 12 http://mary-spiri.livejournal.com/69120.html
глава 13 http://mary-spiri.livejournal.com/69630.html
глава 14 http://mary-spiri.livejournal.com/69831.html
глава 15 http://mary-spiri.livejournal.com/70361.html
глава 16 http://mary-spiri.livejournal.com/70456.html
Tags: Записки бродячего ученого
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 15 comments