mary_spiri (mary_spiri) wrote,
mary_spiri
mary_spiri

Морские рассказы

На старости лет мне вдруг выпало осуществить мечту моей молодости: поучаствовать в научных рейсах в океане. Городницкий: наветреный пролив и остров Гваделупа, романтика дальних стран и океана... А тут, поискав работу в Портленде (Орегон) в течении полгода, с целью воссоединиться с мужем, я внезапно попала в местный центр по изучению реки Колумбия и прилегающего океана. На мой вопрос: а будут ли научные рейсы, мне тут же радостно ответили: ну конечно же! На самом деле, по началу я совершенно себе не представляла, на что вызвалась: оказывается, из не-студентов никто не хочет в рейсы, все от них бегут, как черт от ладана, а студентов заставляют, ибо им деваться некуда, хочется получить свою степень, вот они и не могут отказаться.



Океан около Орегона и реки Колумбия вполне себе безгранично-безбрежный, т.е. нету ни заливов, ни островов, волны, разогнавшись от Японии, так и идут гребнями на берег, мощным накатом, а в море соответственно - постоянная болтанка, а еще половину времени - шторма, с волнами метров по 5-6, постоянные дожди и туманы, в общем - как здесь говорят, тяжелая погода. Научные корабли для такого океана нужны немаленькие, метров 70  в длину, обычно это бывшие пограничники, быстрые, но не особо комфортные. Их вдобавок переделывают под лаборатории, поэтому места для жизни не остается, одна маленькая кают-компания для фильмов и книг, и столовая/кухня чуть побольше. Можно еще выйти на палубу (на корму), но там обычно мокро/холодно/ветрено/качает/заливает/бегают студенты/спускают/поднимают аппараты и вообще суета, и страшно воняет выхлопом от моторов. Можно подняться на верхний мостик и рубку, где вахтенные, и иногда капитан, им скучно, и они тебе рады. Постоять, потрепаться, поглядеть, как корабль утюжит океан. Но если волны большие, то зрелище это не для слабых нервов, и вода дохлестывает до самой рубки, и амплитуда этих качелей быстро выводит тебя из строя. Можно пойти вниз и упасть в койку: полметра шириной, метр в высоту (двухэтажные нары), с бортиком по краю, если на него неудачно сесть/свалиться не тем местом, то мало не покажется. Но в замкнутом помещении может быстро поплохеть, и придется в сортире (гальюне!) кормить Ихтиандра, а там от еще более замкнутого помещения станет совсем плохо. А на стене в каюте висит замечательная инструкция о том, что надо быть взаимовежливыми с соседями по каюте, особенно если им плохо, и часть этой инструкции составляет описание того, что такое морская болезнь, очень актуально, если она тебя мучает. Есть в инструкции и точнейшее описание мыслей страдальца: “По началу вы будете бояться, что вы вот-вот умрете от морской болезни, а через некоторое время вам станет страшно, что вы никогда-никогда не умрете, и придется так и терпеть этот кошмар”.  Надо сказать, что практически все проходят через описаные стадии. Есть конечно люди, которых не укачивает, но мало, а остальные распределяются по гауссиане, кто-то попрочнее, кто-то по-нежнее. Я оказалась примерно посередке, что реально означало 2-3 суток сильных мучений, а потом дурнотно-тошнотное состояние, когда жить не хочется, но работать можешь, а значит, работаешь. Есть и лекарства, но от них здорово дуреешь, и помогают они мне только если нету настоящего шторма. Все-таки постепенно удается прийти в некое метастабильное состояние, когда функционируешь, но без всякого удовольствия. Существует легенда, что работа помогает, и действительно, если дел много, и ты их делаешь, то времени думать о своих мучениях нету. Но мучения не проходят, тебе плохо, и устаешь дико. Немудрено, что например моя шефиня готова на все, лишь бы ни разу не пойти в рейс (что ей успешно удается). А тут вперед выхожу я со своей дурацкой романтикой - и вперед.
Но вот что хорошо в море: это бесконечные рассказы, байки травят все и с удовольствием. И еще: капитан и команда обожают русских. Меня это потрясло: обычное американское отношение довольно прохладное, нейтрально-вежливое, и что там внутри - не поймешь, политкорректность. А тут тоже вроде вполне американцы, народ простой, пролетариат в некотором роде, а такой энтузиазм по поводу русских, все кидаются руку жать и объяснять, какие русские замечательные. Наши студенты тоже недоумевают: при виде их нету такого энтузиазма, что они, команда, студентов не видали что-ли... День на третий моего первого рейса, когда я снова смогла функционировать, а значит кофе пить в кубрике, я решила эту загадку прояснить. Оказалось все просто, как грабли: на американских кораблях абсолютный сухой закон, даже пива нету. И так везде: на научниках, на пограничниках, и даже на рыбаках, никакого алкоголя. Кофе, чай, курево - сколько угодно (кстати, почти вся команда курит), а выпивки нет. С заходами в порты тоже плохо: здесь у команды зарплата в море гораздо больше, чем у причала, поэтому никто в порт заходить не хочет без крайней нужды: отдыхом это не является, а деньги совсем другие. Так что любой рейс - это отсутствие выпивки. Ладно, у нас на Северо-Западе рейсы короткие. А вся команда на наших научниках - бывшие моряки с северных, аляскинских судов, рыболовных, пограничных, транспортов. А Берингово Море - это круто до полного ужаса, наш Орегон - полная ерунда по сравнению. И рейсы на севере месяцами, расстояния там большие, и шторма... И никакой выпивки. Зато много русских судов, опять-таки научных, рыболовных и т.д. Русские - народ очень гостеприимный, и выпивки у них всегда много. Вот и появляются у американских моряков байки: когда мы снабжали продуктами "Академика Келдыша", нас так напоили, так напоили... И любовь от этого возникает искренная, на всю жизнь. И мне было очень приятно это все слышать. И очень хотелось выпить чего-нибудь покрепче кофе! Но не было, низзя!

Tags: oceanology
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments