mary_spiri (mary_spiri) wrote,
mary_spiri
mary_spiri

Насчет стукачества за рубежом

Насчет стукачества за рубежом: дело это очень непростое. Я столкнулась с неким подобием стукачества еще в Японии, вот только язык не поворачивался назвать тем же словом, что и в России.

Японский подход состоит в том, что лаба - это семья, где все про всех должны знать, и знают. Например, я жила в общаге на большой горе, а институт находился на соседней горе, столь же большой, между ними проходил каньон местной речки, по которому шла извилистая крутая дорога, и ходил автобус. В то время я была весьма крепкой, и мне захотелось найти велосипед и ездить на работу на нем вместо автобуса. Это была несоменно очень глупая мысль, я бы скорее всего сломалась на этих горках через неделю максимум, да и опасно, повороты слепые, автобус едва вписывается. Однако же в тот момент я начала спрашивать ребят в лабе, а как бы мне надыбать себе велосипед, вокруг стояло их множество, и никто ими не пользовался (гора!). Через 15 минут после моего первого вопроса меня вызвал обеспокоеный профессор Комамине и попросил меня даже не пробовать ездить на работу на велосипеде, слишком опасно. Причем он совершенно не сомневался ни в моем положительном ответе, ни в правильности своей просьбы. Так что я очень быстро осознала, что любое мое высказывание, даже кулуарное, должно подходить для всеобщего рассмотрения. Однако же никакого понятия полит-корректности в Японии нет, нести про политику/мир вокруг и т.д. можно все, что угодно. Но вот обижать окружающих персональными выпадами не стоит. Правда, и по поводу персональных обид есть в Японии механизм разрешения конфликтов: всем вместе напиться, излить душу, и забыть. Спьяну можно нести все, что угодно, в глаза и без последствий.

В чем на мой взгляд разница в русском и японскок стукачестве: в России у всех было полное осознание, что это дурно, а делалось для собственной выгоды, карьеры, денег, комнаты соседа, мести и т.д. В Японии есть полное осознание, что власть над тобой в лице учителя, или начальника должна понимать, что происходит в низах, стучать надо и это хорошо, делается всеми, НО никакой выгоды лично себе стучащий не получает. И не может получить по определению: если мотив личная выгода, то начинается вранье и интриги, а начальству нужна точная информация, чтобы действовать на благо всем. Да, этот идеальный вариант очень напоминает то, что говорили нам верные ленинцы. И мы знаем, как все обернулось в России. И конечно в Японии тоже бывают эксцессы. Однако же за свои 8 лет я ни разу с ними не сталкивалась. И вообще механизм этот работает весьма хорошо, иногда от него просто даже-таки происходит торжество справедливости. Один раз в школе одноклассник обвинил Нину в краже, а другой нашел в ее вещах украденое: какой-то физический приборчик, она в то время очень увлекалась электричеством в школе. Нина гордо заявила, что ничего не крала. И тут ее учитель спокойно сообщил, что Нина действительно ничего не крала, что он, учитель, хорошо знает, кто, когда, и зачем украл, и предлагает укравшему самому прийти к учителю приватно с чистосердечным признанием, тогда история будет забыта. Сроку же дается до завтра, если не придет, будут вызовы родителей и прочие последствия. Пришли, как миленькие,  сознались, по Нининым словам, выхода у них не было, учитель не врет, если говорит, что знает, значит так и есть, все ему уже рассказали и донесли. Никому никакой прямой выгоды от доносительства не было, кроме Нины, которая собственно не доносила. Остается только предположить, что японцы такой специальный народ, который не ведется на соблазны личной выгоды, и все делает, как надо, не перегибая палки. Но глядя на недавнюю японскую историю, и на нынешнюю политику, мне не верится. В таком случае остается предположить, что когда стучат все, то личной выгоды быть не может в принципе: слишком много заслуживших. Личной выгодой получается тогда гармония и общее благо, вот ведь мотивчик, однако, совок отдыхает...

А в Америке все по-другому. Сразу оговорюсь: мои выводы сделаны на основе личного опыта, а не историй, которые мне рассказывали, кроме того, из моих 13 лет в Штатах, 11.5 я прожила на Северозападе, где местные американцы гораздо нормальнее, чем на Восточном побережье. Здесь у нас нету типичных маразмов с харассментом: сексуальными приставаниями, если мою подругу-американку Вики ущипнуть за задницу, то получишь в морду сразу, а не судебный процесс потом. Здесь шутят про расы и национальности: как различить индейцев с индийцами, ведь по-английски произносится одинаково, а очень просто, говори либо индеец с пером, либо с точкой во лбу. Здесь люди спокойно открывают и придерживают перед тобой дверь, не боясь страшного феминизма. Здесь даже разводы просты: неважно, кто кого обманул, кто с кем спал, кто виноват: совместное имущество делится пополам, и гуляйте, больше вам ничего с другой стороны поиметь не удастся. Нету дикриминации по сексуальным предпочтениям, задолго до признания однополых браков, штат Вашингтон стал признавать домашнее партнерство с юридической точки зрения, оно было приравнено к браку по правам наследования, страховкам и мед обеспечению. Нормальные штаты с совершенно нормальными людьми, многие из которых сбежали сюда с Восточного побережья. Поэтому, например, на нас никогда не стучали соседи. Если и бывала громкая вечеринка, то не чаще пары раз в год, и соседи просто терпели. За газонами следит наша ассоциация владельцев: соседям и стучать-то не надо, если не косишь, пришлют письмо с напоминанием косить. Стучать ради личной выгоды по мелочи бесполезно, стучать ради дела не нужно, дело и так более-менее делается. Более того, лезть в дела соседей вообще-то не комильфо, здесь очень уважается прайваси. Российский вариант, который случился с одним из моих друзей:"Вот вы уезжали, а к вашей жене в квартиту ходили незнакомые мужики, а один даже там жил", здесь не канает, неприлично. Однако же на рабочих местах стукачество есть и здесь, и даже весьма цветет и пахнет, и оно вполне российское, а не японское, с основным мотивом личной выгоды, а вовсе не общего блага (хотя опять-таки общим благом прикрыться - это святое). А также с любимыми стукачами, лижущими задницу начальству. Но и четким пониманием, что это - западло, что нормальный человек это делать не будет. Все, как у нас бывало. И точно также, большинство не стучит, конфиденциальность понимает правильно, поэтому вполне можно вести приватные откровенные разговоры. Другое дело, что с годами перестаешь к этому стремиться, но это уже другой вопрос. А бывают вполне российские случаи сплоченного отпора стукачам. По началу в Университете штата Вашингтон меня занесло в вирусологию, в очень крутую лабораторию, занимающуюся взаимодействием вирусов с клетками хозяина (в основном, человеческими) в процессе инфекции. Об этой лабе я еще потом понапишу, колоритное было (и есть) место. Глава, профессор Майкл Кейтс, для меня представляет собой главный образец самого плохого, что есть в американской науке, пример многоученого мерзавца, и жуткой сволочи во всех своих проявлениях.  Добавлю, что у меня нет особых оснований его ненавидеть, я провела в его лабе 4 года, но наблюдать, как он обращается с подчинеными, было крайне противно. Кроме меня там работал еще один русский, помоложе, получивший степень уже в Америке, работал весьма успешно, но Кейтс обожал его мучить. И вот через годик, этот русский Майкл решил отвалить, принялся искать работу, естественно, делясь со своими друзьями в лабе тем, как эти поиски идут. Знали об этом человек 10 из 30, по крайней мере. Миша-Майкл новую работу нашел месяца за три, и радостно сообщил Кейтсу, что через две недели он уходит, все, чао-какао, больше мучить его не удастся. Кейтс был взбешен, у него совершенно съехала крыша от мысли, что мышка от кошки ускользнула. Майкла-Мишу он тут же прогнал, не дал доработать две недели (что того только обрадовало, он в Россию съездил). Затем Кейтс созвал всю лабораторию и произнес речь о стукачестве, вернее, об его отсутствии: "Вы ведь все знали о том, что Майкл искал работу, почему же никто из вас, гадов, мне не стукнул? Где ваша лояльность, как вы могли, я ведь к вам со всей душой, и т.д." Мы сидели молча, опустив глаза, мне вот даже и в голову не пришло чего-нибудь сказать. И тут вдруг из угла донеслось рычание. Там сидел Гэри, замечательный пример социальных лифтов, которые еще работают в Америке. Он вырос в Филадельфии, в трейлерном парке, по его словам, от наркотиков его спас только алкоголизм. Но ходил в школу, где заметили, что мальчик очень умен, и принялись его старательно заинтересовывать и двигать, дальше стипендии, университет, аспирантура, степень. У нас он был постдоком, делал великолепную работу, напивался крайне редко, был очень интеллигентен в повседневном общении, но по внешности оставался все тем же реднеком: могучий, как борец (совсем не толстый, он много занимался спортом), краснорожий, с очень спокойными голубыми глазами из серии "я вас всех видел в гробу в белых тапочках". Так вот Гэри буквально зарычал, поднялся, и сдавленым от бешенства голосом прохрипел: "Кейтс, у тебя в лабе еще пока удаетсся работать только потому, что никто из нас тебе не стучит!" С этими словами он вышел из комнаты, громко хлопнув дверью. на этом наше собрание закончилось, Кейтс был явно потрясен. На следующий день он вызвал Гэри и долго говорил, что он, Кейтс, погорячился, что в общем он, Кейтс, ничего такого в виду не имел, и вообще, извините, если что не так. Гэри на это спокойно заявил, что извинения принимает. Кейтс вообще Гэри ценил, долго потом не давал ему найти другую работу и уйти из лабы. Так что отношение к стукачеству в Америке часто такое же, как в России, что однако не уменьшает количества этого самого стукачества.

Tags: american life, japan and japanese
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments