mary_spiri (mary_spiri) wrote,
mary_spiri
mary_spiri

Отъезд в Японию

Комамине-сенсей очень любил иностранцев. Он вообще считал, что Японию губят закрытость и традиционность. Поэтому надо приглашать чужих, гайдзинов, побольше, чтобы свои раскрепостились, а чужие полюбили Японию. И сам любил ездить по всему свету. Например после начала перестройки в сентябре 1990 года сразу приехал в Россию. Я тогда как раз собиралась к нему в Японию на стажировку, и меня к нему приставили, чтобы он не потерялся в Москве ненароком, а потом в Киеве, куда мы поехали на конференцию.



В Москве он жил в гостинице Украина, и был совершенно потрясен роскошностью своего номера (гранит и зеркала, и все на деньги Советской Академии Наук). А заодно нежно полюбил перловку. Он ее попробовал в ресторане, на завтрак (!), и потом долго мне объяснял, как это вкусно...А потом зашел в продуктовый магазин, где был совершенно поражен пустотой: на полках лежали только приправа хмели-сунели и сухой кисель в брикетах. В тот же вечер он попал на прием домой к моей тогдашней шефине Р.Г., академику и член-корру, где его кормили молочным поросенком и черной икрой. А мне потом полдня пришлось ему объяснять, как такое возможно при таких магазинах.   У меня тогда ситуация была скорее, в сторону "пусто", как в магазине, и объяснить было трудно, а также несколько доставало, что меня-то на поросенка не пригласили. Но тут Комамине-сенсей затащил меня в Славянский Базар (как я брыкалась!), и я немножко отъелась. На обратном пути из Славянского Базара мы шли к Украине, и тут, услышав английскую речь, на нас накинулся с разговорами полусумасшедший армянин, тогда как раз проиходили события в Нагорном Карабахе. Он потребовал, чтобы я немедленно перевела японскому гостю все, что он рассказывает мне по-русски. Глаза у мужика были несколько нехорошие, и я постаралась разрядить ситуацию путем перевода, все это время успокаивая Комамине-сенсея, что все ОК. К счастью, минут через 20 армянин увял, особого отклика он от профессора не получил, а я все время ему объясняла, что профессор - просто биолог, не по тому роду войск. И вообще, что мы всегда на его армянской стороне и т.д. На самом деле, ситуация была совершенно неопасная, на улице было полно народу, мент где-то недалеко ошивался, так что я сама совершенно не почувствовала стресса. Но похоже профессор решил, что я его спасла, и это было хорошее начало нашей дружбы.

A история моего приезда в Японию была совершенно сюрная сама по себе: году так в 88-89, Академия Наук, в рамках которой я тогда трудилась, решила послать молодых ученых за бугор на стажировку. Я сразу поняла, что речь идет о вполне конкретно блатных молодых ученых, к которым я не принадлежала. Однако же моя шефиня Р.Г. решила все-таки попробовать, и велела мне написать своему знакомому, профессору Комамине, не возьмет ли он меня на стажировку за счет Академии Наук СССР. Натурально, профессор, которого Р.Г. знала шапочно, ответил, что возьмет (а чего отказываться, человек на халяву приедет, работать на тебя бесплатно будет). Прислал он мне приглашение, а я закинула бумажки в Академию и стала ждать. В тот самый момент Академия Наук начала валиться, как карточный домик, все пошло наперекосяк, снабжение прекратили, и мы принялись из дома таскать сахар, чтобы наши клеточные культуры на работе нe подохли без еды. Зарплату платили, но толку было немного. А дома у меня Нина болела астмой, жить было негде, с мужем я то ли уже развелась, то ли была на грани. Общее ощущение было, что вся жизнь расползается по швам, как гнилая тряпка, за что ни хватайся, тут же развалится. Дисер я вроде писала, но материала было маловато, т.к. надо было делить на двоих - была еще моя подруга грузинка Марина, и ей тоже было надо. Мини-шефиня моя Надежда оказалась изрядной гадиной, и всячески меня блокировала, до сих пор я не понимаю почему. Завидовать мне было не за что, разве что за молодость? В общем, все было если и не совсем плохо, то нехорошо. И тут из Академии Наук приходит вполне официальный отказ: денег вас послать за бугор нету, и точка. Ну ладно, надо же было мне об этом написать профессору Комамине, типа, “не ждите меня, денег не дали". И тут вдруг я от него получаю факс: "Я понимаю вашу ситуацию, буду сам вам платить зарплату, вот вам грант, приезжайте". Я это все восприняла как руку судьбы. А тут и сам профессор приехал на конференцию, я с ним познакомилась, и поняла, как мне повезло с новым начальством. Собрала манатки, оставила Нину родителям, а единственные и любимые джинсы - подруге Наталье, и поехала. На 3 месяца, поработать. А уже потом на месте продлила еще на три. И все это время профессор мне говорил: зря ты Нину не привезла, вот приедешь в следующий раз, привози.

Жизнь без Нины и впрямь была нервная, меня мучили кошмары, после которых я в ужасе звонила в Москву. А звонки тогда стоили доллар минута, а платили мне около штуки в месяц. Мои телефонные счета доходили до 200 в месяц, я экономила на еде (а конкретно ждала, когда меня профессор с другими студентами в ресторан поведет), ходила на работе в белом халате. Ибо любимые джинсы остались на Наталье, а новые купить было некогда/не на что, да и размеры в Японии несколько не мои. Поэтому самой теперь страшно вспоминать, в чем ходила. И откладывала деньги на то, чтобы потом привезти с собой Нину. Но вообще жила очень весело. Во-первых, в лабе была отличная компания, веселый-приветливый народ. Конечно, по-английски они говорили плохо, а я по-японски вообще никак, но зато было желание общаться и трепаться, и было странное осознание, что мы даже несколько похожи, японцы и русские, психологически близки. Например, в минус 10 пойти во двор набрать жидкого азота без куртки, стоять и дрожать на ветру, пока азот нальется в дюар, синеть и терпеть нам проще, чем заранее сходить за курткой на два этажа наверх в гардероб. Терпеливые мы нации, такие вот, холодом нас не проймешь, зато ленивы. Во-вторых, работа шла совершенно поразительно прекрасно, с дикой скоростью, с постоянными удачами и без проколов. Работала я правда без выходных и воскресений, за исключением пары дней, когда мы всей лабой выезжали на природу. За полгода я сделала столько, что осознала - вот она, диссертация. Тем более, что профессор Комамине был вполне доволен и охотно разрешил. Он меня ставил в пример японским студентам, и в общем это был поворотный момент, после которого находить работу/гранты в Японии мне стало легко и ненапряжно. Достаточно было сказать профессору, что я хочу приехать, и вуаля.

А вот возвращаться в Россию было трудно. Конечно, я очень соскучилась по Нине, меня просто трясло, когда я наконец-то ехала на лифте на наш 6 этаж. Но вот еда... Я осознала, что откусивши кусочек мяса, сразу чувствую, что эта корова была зверски замучена 20 лет назад и с тех пор хранилась в морозилках, а потом еще и чуть подгнила в процессе продажи. И что на рыбу в Москве я вообще даже издали смотреть боюсь, не рыба это вовсе.  Да конечно, нехорошо родину продавать за жратву... Однако же нафига я нужна родине? За полгода моего отсутствия в моем институте все развалилось еще дальше. От меня потребовали, чтобы я привезла приборов и материалов. Как честный Чебурашка, я пошла к Комамине-сенсею, попросила, и было мне дано очень много всего: от шприцов и перчаток, до реактивов. Привезла, доперла, ожидая радости от коллег в Москве, но никому не было никакого дела. И никто ничего не взял использовать, сказали, положи тут в уголке, там оно и лежало. Я стала раскручивать дисер с помощью Р.Г. Прибежала Надежда, снова хотела меня заблокировать, типа, не созрела ты, и материала у тебя маловато. А я тут на стол письмо от Комамине, данные, результаты, картинки. Классно получилось, Надежда бедная со мной после этого разговаривать перестала. Я ее на банкет после дисера пыталась позвать - не пошла. Так что села я дисер писать, сама не могла привезенные приборы-материалы использовать. И потом, уже через 5 лет они все еще лежали в том же уголке. Народ из института либо разъезжался кто-куда, либо уходил "в бизнес". "В бизнесе" были две возможности: либо если у тебя есть деньги/волосатая лапа/блат - в начальники, либо если нету -то в негры. Негром было быть плохо: очень много приходились работать, и за себя, и за блатного начальника, и платили мало. Правда тогда стали появляться продукты в магазинам, а цены были еще смешные. Я на привезенные из Японии гроши неплохо жила (примерно на $30 в месяц, вместе с Ниной).  Но в негры очень не хотелось идти, хотя звали, я тогда пахать умела. А в начальники нико не звал, естественно. Поэтому я просто сразу написала профессору Комамине: хочу обратно в Японию, после защиты дисера. Ну он тут же мне прислал бумажки на грант.

Дальше была хохма: я должна была защищаться 4 февраля, и тут же ехать, числа 20-го февраля, оформив бумажки. И вдруг в январе узнаю, с 1-го февраля билеты до Токио (и вообще за бугор) подорожают в 30 раз. Вместо $30 будут за $900. А мне их два надо было покупать, на себя и Нину... А нету у меня таких денег, и взять/занять их негде. Ну я на дисер забила, попросила отложить защиту на год, купила билеты на 30 января по $30, и стала шмотки собирать. А визы японской мне все нет... Тут как раз случился обычный казус: наши русские пограничники в очередной раз постреляли в японских рыбаков, которые с ослиным упрямством пытались рыбку половить в русских территориальных водах (Япония эти воды считает своими). Все, как обычно, остались живы, однако же скандал разразился, кто-то кого-то задержал, в общем, в такой обстановке визы выдавать перестают. Я срочно звоню Комамине-сенсею, говорю, что мол не успеваю с визой. “Ничего,- говорит он, - тебе ее за пару дней сделают, не беспокойся, у меня одноклассник сейчас зам министра иностранных дел”. И правда, сделали за два дня, еще неделя до отлета мне оставалась, даже расслабиться успела. Впервые в жизни у меня оказался блат, и тот в Японии...

Дальше все шло так же, с приключениями. В Шереметьево нам сообщили, что рейс откладывается на неопределенный срок. Причем уже во внутреннем отстойнике: мы контроль уже прошли, но багаж еще не сдали, ни туда, ни сюда. Сидим на багаже (там кресел нет), долго, Нина кашляет, астма. Спрашиваю: "а нельзя ли на предыдущий рейс?"- "нет,- говорят,-он вот-вот улетит". Сидим дальше, тут появляется еще мамаша с мальчиком 5 лет, который орет. И не переставая, 2 часа подряд. Молодец малый, не удивлюсь, если певцом стал. В общем, погранцам и прочим очень этот ор надоел (мне тоже), они мамаше и говорят: "давайте мы вас посадим на предыдущий рейс до Токио" (оказывается, еще не улетел). Тут я Нину хватаю, а они мне говорят: "А вы куда?" - А я: "Нина, начинай орать. Она тоже ребенок, 7 лет. Больше часа она не сможет, у нее астма, но я сама ей помогу". В общем, повели нас на самолет, багаж пришлось тащить, я помогала тетке с мальчиком, у нее чемоданов много было, и мальчик от ора совсем устал, идти не мог. А погранец, который нас на самолет вел, только покрикивал, чтобы мы быстрее шли, а то самолет улетит. Сели в самолет, еще три часа стояли на земле, чего-то ждали. Самолет был на 2/3 пустой, Нина вольготно спала на 3 сиденьях, а в отстойнике в аеропорту сидели люди, не могли в Токио улететь. У Нины был первый перелет за 7 лет ее жизни. Попробовала я ее накормить синей птицей Аерофлота, она честно поела, а потом все стравила обратно, бедненькая. И вот мы в Токио, выясняется, что визу Нине шлепнули не ту. Она была в мой паспорт вписана, мне дали визу исследователя, и ей тоже заодно, до кучи. Ладно, японцы не цеплялись особо, пропустили. А нам надо было еще ехать и ехать в Сендай. Три часа на скоростном поезде (шинкансене), и денег у меня было тютелька-в-тютельку на два билета, и только без резервации мест. Сели на поезд, а мест сидячих в общем нету. А у меня два чемодана, рюкзак, и довольно-таки дохловатая Нина. Постояли около тамбура, она ко мне прислонилась и заснула, потом я на все плюнула и ее усадила. Японцы детей любят, ее оставили сидеть, котролер мне чего-то говорил, я ему чего-то отвечала, на том и разошлись. Зато в Сендае был профессор Комамине, с машиной, с куклой для Нины, улыбкой для меня, и конвертом с первой зарплатой.



Tags: japan and japanese, russia
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments